Для вечерней поездки пришлось одолжить бушлат у товарища. Васькин бушлат
был слишком грязен и рван, в нем нельзя было пройти по поселку и двух шагов
- сразу бы сцапал любой вольняшка.
По поселку таких, как Васька, водят только с конвоем, в рядах. Ни военные,
ни штатские вольные жители не любят, чтобы по улицам поселка ходили подобные
Ваське в одиночку. Они не вызывают подозрения только тогда, когда несут дрова:
небольшое бревнышко или, как здесь говорят, "палку дров" на плече.
Такая палка была зарыта в снегу недалеко от гаража - шестой телеграфный столб
от поворота, в кювете. Это было сделано еще вчера после работы.
Сейчас знакомый шофер придержал машину, и Денисов перегнулся через борт и
сполз на землю. Он сразу нашел место, где закопал бревно, - синеватый снег
здесь был чуть потемнее, был примят, это было видно в начинавшихся сумерках.
Васька спрыгнул в кювет и расшвырял снег ногами. Показалось бревно, серое,
крутобокое, как большая замороженная рыба. Васька вытащил бревно на дорогу,
поставил его стоймя, постучал, чтобы сбить с бревна снег, и согнулся, подставляя
плечо и приподнимая бревно руками. Бревно качнулось и легло на плечо. Васька
зашагал в поселок, время от времени меняя плечо. Он был слаб и истощен, поэтому
быстро согрелся, но тепло держалось недолго - как ни ощутителен был вес бревна,
Васька не согревался. Сумерки сгустились белой мглой, поселок зажег все желтые
электрические огни. Васька усмехнулся, довольный своим расчетом: в белом тумане
он легко доберется до цели своей незамеченным. Вот сломанная огромная лиственница,
серебряный в инее пень, значит - в следующий дом.
Васька бросил бревно у крыльца, обил рукавицами снег с валенок и постучался
в квартиру. Дверь приоткрылась и пропустила Ваську. Пожилая простоволосая
женщина в расстегнутом нагольном полушубке вопросительно и испуганно смотрела
на Ваську.
- Дровишек вам принес, - сказал Васька, с трудом раздвигая замерзшую кожу
лица в складки улыбки. - Мне бы Ивана Петровича.
Но Иван Петрович сам уже выходил, приподнимая рукой занавеску.
- Это добре, - сказал он. - Где они?
- На дворе, - сказал Васька.
- Так ты подожди, мы попилим, сейчас я оденусь. Иван Петрович долго искал
рукавицы. Они вышли на крыльцо и без козел, прижимая бревно ногами, приподнимая
его, распилили. Пила была неточеная, с плохим разводом.
- После зайдешь, - сказал Иван Петрович. - Направишь. А теперь вот колун...
И потом сложишь, только не в коридоре, а прямо в квартиру тащи.
Голова у Васьки кружилась от голода, но он переколол все дрова и перетащил
в квартиру.
- Ну, все, - сказала женщина, вылезая из-под занавески. - Все.
Но Васька не уходил и топтался у двери. Иван Петрович появился снова.
- Слушай, - сказал он, - хлеба у меня сейчас нет, суп тоже весь поросятам
отнесли, нечего мне тебе сейчас дать. Зайдешь на той неделе...
Васька молчал и не уходил.
Иван Петрович порылся в бумажнике.
- Вот тебе три рубля. Только для тебя за такие дрова, а табачку - сам понимаешь!
- табачок ныне дорог.
Васька спрятал мятую бумажку за пазуху и вышел. За три рубля он не купил бы
и щепотку махорки.
Он все еще стоял на крыльце. Его тошнило от голода. Поросята съели Васькин
хлеб и суп. Васька вынул зеленую бумажку, разорвал ее намелко. Клочки бумаги,
подхваченные ветром, долго катились по отполированному, блестящему насту.
И когда последние обрывки скрылись в белом тумане, Васька сошел с крыльца.
Чуть покачиваясь от слабости, он шел, но не домой, а в глубь поселка, все
шел и шел - к одноэтажным, двухэтажным, трехэтажным деревянным дворцам...
Он вошел на первое же крыльцо и дернул ручку двери. Дверь скрипнула и тяжело
отошла. Васька вошел в темный коридор, слабо освещенный тусклой электрической
лампочкой. Он шел мимо квартирных дверей. В конце коридора был чулан, и Васька,
навалившись на дверь, открыл ее и переступил через порог. В чулане стояли
мешки с луком, может быть, с солью. Васька разорвал один из мешков - крупа.
В досаде он, снова разгорячась, налег плечом и отвалил мешок в сторону - под
мешками лежали мерзлые свиные туши. Васька закричал от злости - не хватило
силы оторвать от туши хоть кусок. Но дальше под мешками лежали мороженые поросята,
и Васька уже больше ничего не видел. Он оторвал примерзшего поросенка и, держа
его в руках, как куклу, как ребенка, пошел к выходу. Но уже из комнат выходили
люди, белый пар наполнял коридор. Кто-то крикнул: "Стой!" - и кинулся
в ноги Ваське. Васька подпрыгнул, крепко держа поросенка в руках, и выбежал
на улицу. За ним помчались обитатели дома. Кто-то стрелял вслед, кто-то ревел
по-звериному, но Васька мчался, ничего не видя. И через несколько минут он
увидел, что ноги сами его несут в единственный казенный дом, который он знал
в поселке, - в управление витаминных командировок, на одной из которых и работал
Васька сборщиком стланика.
Погоня была близка. Васька взбежал на крыльцо, оттолкнул дежурного и помчался
по коридору. Толпа преследователей грохотала сзади. Васька кинулся в кабинет
заведующего культурной работой и выскочил в другую дверь - в красный уголок.
Дальше бежать было некуда. Васька сейчас только увидел, что потерял шапку.
Мерзлый поросенок все еще был в его руках. Васька положил поросенка на пол,
своротил массивные скамейки и заложил ими дверь. Кафедру-трибуну он подтащил
туда же. Кто-то потряс дверь, и наступила тишина.
Тогда Васька сел на пол, взял в обе руки поросенка, сырого, мороженого поросенка,
и грыз, грыз...
Когда вызван был отряд стрелков, и двери были открыты, и баррикада разобрана,
Васька успел съесть половину поросенка...
1958
Варлам Шаламов
Колымские рассказы
ВАСЬКА ДЕНИСОВ, ПОХИТИТЕЛЬ СВИНЕЙ
--*--*--*--*--*--*--*--*--*--*--*--*--*--*--*--*--*--